Характер нарушений прав журналистов и содержание других конфликтных ситуаций в медиа-сфере, которые произошли на протяжении прошлого года, в большой мере определялись ситуацией самого острого за всю историю современной Украины политического противостояния. Готовиться к этому противостоянию теперь уже прежняя власть начала задолго до президентских выборов-2004. Поскольку конституционный срок пребывания в должности президента Леонида Кучмы подходил к концу, то перед действующим к тому времени режимом встала необходимость решить проблему сохранения при власти. Не прибегая к детальному анализу стратегий, которые прежняя власть использовала для достижения этой цели, заметим - одной из самых главных стратегий было обеспечение тотального информационного доминирования. Более того, создание (по определению экспертов интернет-проекта "Телекритика") Единственной Дезинформационной Системы. Поскольку реальное положение вещей в украинском государстве никоим образом не могло гарантировать электоральной поддержки ни самому Кучме, ни лояльному к нему преемнику, ставка была сделана на то, чтобы посредством манипулятивного влияния масс-медиа консервировать в украинском обществе состояние общественной пассивности, недоверия к фундаментальным основам демократии и возможности граждан влиять на политические процессы - и уже на этом фоне безболезненно продвинуть в президентское кресло нужного кандидата.

Полномасштабное осуществление такой стратегии началось еще в ходе парламентской избирательной кампании 2002 года. А достигло апогея в ходе прошлогодней президентской кампании. Хотя по существу, попытки установить тотальный контроль за медиа были лишь концентрированным проявлением традиционных, еще с советских времен, подходов к средствам массовой информации, как к "коллективному пропагандисту и агитатору". Непродолжительный период бурного развития независимых демократических СМИ в начале 90-х достаточно быстро изменился на времена контролируемости и четкого выполнения "указаний сверху".

Так или иначе, "львиная доля" нарушений и конфликтов в прошлом году была продиктована именно рассуждениями политического противостояния. Авторы мониторинга специально не определяли процент конфликтных ситуаций политического характера, но по общим оценкам его можно оценить в 75-80%.

По итогам мониторинга, который проводился специалистами Киевского независимого медиа-профсоюза, в течение 2004 года было зафиксировано 443 конфликтные ситуации, связанных с масс-медиа и журналистами. Эту цифру вряд ли можно считать исчерпывающей, потому что, к сожалению, значительная часть случаев цензуры, давления на журналистов и разнообразных нарушений их прав остаются „в тени". Такая ситуация, среди прочего, объясняется тем, что практика цензурирования, административного давления и сугубо пропагандистского, манипулятивного использования подавляющей части украинских СМИ (в первую очередь, информационно-политических блоков телевизионного вещания и общественно-политических изданий), давно превратилась в рутинное явление и далеко не всегда становится достоянием общественности.

Если вести речь о наиболее откровенной форме нарушения прав журналистов - нападениях на журналистов, то таких случаев зафиксировано 54.

В большинстве случаев противоправные действия по отношению к журналистам и работникам СМИ и к самим СМИ были связаны именно с их профессиональной деятельностью. Доминирующим мотивом этих действий традиционно было недовольство власти или других связанных с властью структур либо независимой позицией СМИ или отдельного журналиста, либо, напротив, их избыточной ангажированностью политическими оппонентами.

Уже начало прошлого года показало значительный рост давления на журналистов именно в регионах. С одной стороны, это свидетельствовало о том, что властные и политические структуры уловили тенденцию роста влиятельности региональных СМИ и теперь уделяют значительно большее внимание созданию системы контроля за местной информационной сферой. С другой стороны, материальное положение местных СМИ не позволяет им занимать независимую позицию и обеспечивать собственное существование без бюджетных или политических субвенций. Как следствие, СМИ и собственно журналисты вынуждены становиться на сторону той или другой силы в информационных войнах общегосударственного и местного уровня - и, соответственно, чаще стали попадать в положение заложников или жертв.

Если анализировать все случаи нападений на журналистов, то следует отметить, что органы дознания с чрезвычайной неохотою квалифицируют их, как связанные с профессиональной деятельностью. Не исключено, что такой подход правоохранительных органов стимулирует злоумышленников использовать в ходе покушений на журналистов попытки имитации ограбления, несчастных случаев, злостного хулиганства и тому подобное. В таких ситуациях установить настоящие мотивы преступления чрезвычайно сложно.

Весомым фактором, который способствует усилению давления на журналистов и масс-медиа в регионах является низкий уровень (а то и полное отсутствие) корпоративной самоорганизации местных журналистских сред. Это не дает возможности вести организованное журналистское сопротивление, благодаря которому, скажем, на столичном уровне удавалось, - хотя бы частично и эпизодически - предотвращать особенно одиозные формы давления на СМИ.

Еще один важный момент. Мониторинг и анализ выездов Группы быстрого реагирования Киевского независимого медиа-профсоюза показывает, что достаточно часто громкий резонанс вокруг давления на журналистов используется людьми, которых с очень большой натяжкой можно назвать профессиональными журналистами. Часто за имиджем "правдоискателей" скрываются банальные "пиарщики", информационные "киллеры", а бывает, и просто люди с сомнительной репутацией. Мало того, что такие ситуации дискредитируют профессиональную среду, они, что важнее всего, приводят в конечном итоге к тому, что реальные действующие журналисты часто не могут воспользоваться защитой как на законодательном, так и на корпоративном уровне.

Бесспорным «лидером» среди нарушений прав журналистов был отказ в доступе к информации. Таких примеров зафиксировано 112. Тенденция нарастания ежемесячного количества этих нарушений прямо зависела от приближения периода избирательной кампании и достигла апогея непосредственно в дни голосования. Причем речь идет не только о трех турах голосования в ходе президентских выборов.

Первый "пик" был зафиксирован в апреле прошлого года - во время проведения очередных выборов мэра г. Мукачево.

На этом эпизоде стоит остановиться несколько подробнее, поскольку отношение к прессе, продемонстрированное властью и определенными представителями заинтересованных политических сил во время мукачевских выборов, стало очень показательным и в дальнейшем в разных формах и с разной интенсивностью имело место уже в ходе осенних голосований.

Методы «работы с прессой» в Мукачеве поразили не столько особенной оригинальностью, сколько абсолютно откровенным, нескрываемым пренебрежением к закону, которое проявила местная власть (при полной поддержке столичных власть предержащих), - речь идет как об избирательном законодательстве, так и о законодательстве информационном.

Схема изоляции представителей СМИ от информации о ходе избирательной кампании и ходе голосования в Мукачеве была чрезвычайно простой, она не предусматривала никаких технологических хитростей. Значительное количество представителей СМИ, которые прибыли в Мукачево за несколько дней до дня голосования, элементарно не допускались в помещение территориальной избирательной комиссии. Помещение просто блокировалось усиленными нарядами милиции, которые ссылались на соответствующее распоряжение председателя ТИК. Связаться с самим председателем ТИК было невозможно, официальных отказов не было, вручить жалобы на препятствование журналистской деятельности фактически было некому. Не оставалось ничего другого, как составлять соответствующие акты о нарушении и обращаться в суд с обжалованием действий ТИК.

Логика «закрытого режима» работы ТИК была понятна. В канун выборов ангажированная территориальная комиссия ожидала решения сверху о снятии кандидата от оппозиционной «Нашей Украины». Позже, когда это не удалось сделать, ТИК получила указание о фальсификации выборов. Ясно, что эти противозаконные действия совсем не предусматривали свободного доступа прессы. Детальнее - о схеме информационной блокировки. Непосредственно в день голосования допуск прессы на избирательные участки был относительно свободен. Относительно, поскольку те, кто от власти контролировал ситуацию на участках, достаточно четко отделяли, так сказать «реальных» журналистов от наблюдателей, многие из которых, в силу законодательных барьеров, были вынуждены выполнять свои функции под прикрытием журналистских удостоверений. Именно они в большинстве случаев сталкивались с фактами угроз, силового давления, выведения из помещений.

По завершении голосования, по единой команде, опять был включен «механизм» блокировки - теперь уже как помещений участковых комиссий, так и теризбиркома - при участии представителей местного криминалитета. Определенная вспышка активности народных депутатов, наблюдателей, частично и представителей СМИ, в этот момент была уже запаздывающей. Попытки же представителей прессы получить доступ к общественно важной информации об итогах выборов были уже обречены на неудачу.

Фактически такую же самую модель «закрытого информационного режима» власть планировала применить - и в разных формах применила - уже во время первого и второго (признанного недействительным) туров президентских выборов.

К наиболее распространенным нарушениям также можно отнести: отключение от эфира, отказ в печати, изъятие и скупку тиража. Все эти проблемы практически стопроцентно касались оппозиционных и независимых телекомпаний и изданий. Формы давления были разнообразными. От использования условно законных рычагов - вроде налоговых претензий, прессинга со стороны других контролирующих органов, лицензионных проблем, разрыва арендных договоров, запрещений санэпидстанций, отказов в печати по причинам вроде бы избыточной загруженности типографий, ограничения доступа к подписке до откровенно силовых мероприятий - несанкционированных изъятий тиражей оппозиционной прессы милицией, поджогов, уничтожения кабельного хозяйства компаний-ретрансляторов и кабельных операторов, в конечном итоге, просто элементарного отключения электроэнергии в регионах во время трансляций "5 канала" или ТРК "Эра".

Несколько типичных примеров. С фактом отказа в предоставлении печатных услуг столкнулась редакция донецкого оппозиционного издания - еженедельника «Остров». Издательство газеты «Донбасс» сообщило редакции, что больше не будет печатать газету.

В письме причиной отказа названа большая загруженность оборудования и регулярная поломка печатных станков. Директор типографии в телефонном разговоре с редактором «Острова» сообщил, что никаких причин, кроме технических, для расторжения соглашения с издательством нет.

Позже «Острову» отказали в печати с похожей аргументацией еще 14(!) типографий - не только в Донбассе, но и в соседних областях.

В кабельных сетях преимущественно восточных и южных областей были зафиксированы отключения вещания единственного оппозиционного телевизионного канала – «5 канал». Отключения туманно мотивировались или техническими или «хозяйственными» проблемами.

Весьма резонансным стало открытие уголовных дел против руководителей крупнейшего оператора кабельного телевидения в Киеве - компании «Воля». Им инкриминировалась нелицензионная деятельность, злоупотребление служебным положением и распространение порнографии. Столичная прокуратура возбудила 3 криминальных дела за распространение порнографии. Вместе с тем, по мнению многих экспертов, открытия уголовных дел базировались на претензиях политического характера. На это, в частности, наталкивает тот факт, что, невзирая на то, что свою деятельность «Воля» осуществляет уже давно, уголовное дело появилось именно тогда, когда «Воля» начала в своих сетях трансляцию парламентского канала, а несколько раньше и трансляцию оппозиционного «5-го канала».

В середине прошлого года (мае-июне) мониторинг зафиксировал определенный количественный спад нарушений прав журналистов. Конечно, о системных изменениях в медиа-сфере речь не шла. По мнению авторов мониторинга, которое впоследствии подтвердилось, в этот период ситуацию, с одной стороны, можно было охарактеризовать выражением "затишье перед бурей", когда главные участники президентских гонок окончательно определяются в своих отношениях, как с подконтрольными, так и с независимыми СМИ и временно воздерживались от резких действий, избегая, таким образом, конфликтов. С другой стороны, подготовка к выборам в значительной мере стимулировала «дисциплинированность» и самих масс-медиа (в первую очередь - региональных).

Вообще, наиболее тревожной ситуация вокруг медиа традиционно складывалась не там, откуда мы получали информацию о нарушениях разного рода, а там, откуда такая информация не поступала. Практика показывает, что отсутствие информации о нарушении прав журналистов или других конфликтных ситуаций в медиа-сфере свидетельствует совсем не о благоприятной атмосфере для свободы слова. Напротив, как правило, такое «затишье» означало, что местному начальству либо удалось «построить» местные СМИ, либо, по крайней мере, локализовать существующие конфликты.

Впрочем, с началом в июле 2004 президентской кампании, давление на прессу опять усилилось, и эта негативная тенденция сохранялась практически до начала «помаранчевой революции». Вместе с тем, общее количество конфликтов оставалось приблизительно на «довыборном» уровне, а по сравнению с некоторыми предыдущими месяцами даже несколько ниже.

Обострение политического противостояния парадоксальным, на первый взгляд, образом повлияло на количественные показатели некоторых видов нарушений - в частности, фактов цензуры, угроз журналистам и нападений на журналистов. Неадекватное количество публично зафиксированных нарушений относительно масс-медиа - скажем, за август стал известным лишь один факт цензуры в одном из региональных изданий - объясняется прежде всего усилением административного ресурса и все той же предвыборной мобилизацией самих журналистов, вынужденных в условиях информационных войн забывать о профессиональных стандартах. Бесспорно, фактов применения цензуры было бы зафиксировано намного больше, если бы сами работники СМИ набрались смелости их обнародовать. Речь при этом идет не только о СМИ, контролируемых властью, но и оппозиционных.

Поскольку и СМИ, и сами журналисты - в первую очередь, региональные - преимущественно определились в свои приоритетах в ходе президентских гонок, то главный конфликт проходил между попытками власти обеспечить эффективную информационную блокировку главного оппозиционного кандидата и, наоборот, попытками оппозиции найти пути коммуникации с избирателями.

Ради объективности нужно отметить, что проблемы для журналистов создавали не только представители власти (хотя они имели в этом деле безусловное преимущество). Как бывало и раньше, претензии к масс-медиа (в частности, в судебном порядке) выражают и представители оппозиционных политических сил. Это и не удивительно, если учесть ту роль, которую приходится выполнять в политической борьбе многим СМИ и журналистам. Например, в августе, из трех зафиксированных случаев нападений на журналистов два были связаны с оппозиционными политиками. Эти случаи активно раскручивались в провластных СМИ, хоть и без детального анализа ситуации и предоставления возможности публичных объяснений другой стороне.

Судебные иски к журналистам и СМИ достаточно широко использовались главными политическими оппонентами. Но здесь была существенная разница в подходах. Оппозиционные кандидаты и их команды преимущественно пытались с помощью судебных решений каким-то образом противостоять информационному прессингу и манипулятивным технологиям со стороны провластных телеканалов. Но даже при благоприятных решениях судов им практически не удавалось добиться их выполнения. Вместо этого, со стороны власти прослеживалась попытка использовать давление через суд, чтобы устраненить из информационного поля немногочисленные информресурсы оппозиции.

Судебные иски и процессы по масс-медиа в предвыборный период также выполняли роль элементов избирательных технологий. Впрочем, успешного завершения судебных разбирательств в свою пользу дождались почти исключительно те кандидаты, которые, невзирая на декларируемую оппозиционность, были признаны политическими экспертами, как исполнители специальных ролей в технологической «партитуре» действующей власти. В то же время оппозиционный лидер Виктор Ющенко, невзирая на десятки поданных исков, добился лишь нескольких благоприятных судебных решений - даже в ситуациях, когда сталкивался с откровенными нарушениями в СМИ относительно себя. Многочисленные обращения со стороны оппозиционного лидера Виктора Ющенко по фактам нарушения избирательного законодательства, например, общенациональными телеканалами, оставались не только без позитивного решения, а часто длительное время и без рассмотрения.

Немалое количество судебных исков использовалось как достаточно традиционное средство давления или даже как средство ликвидации оппозиционных или независимых СМИ. Одним из наиболее резонансных примеров именно такого использования судебного иска была история с «5 каналом». Незадолго до 31 октября были арестованы банковские счета этого оппозиционного телеканала по иску народного депутата Владимира Сивковича.

Счета были арестованы после решения Печерского районного суда о предыдущем аресте счетов владельца канала, народного депутата, члена фракции «Наша Украина» Петра Порошенко и его личного имущества, а также аресте счетов «5-го канала». Как сообщает ряд интернет-изданий, такое решение было принято из-за отказа Порошенко принести публичные извинения Сивковичу.

По словам гендиректора канала Ивана Адамчука, «5 канал» предлагал Сивковичу эфирное время и принес все необходимые извинения со своей стороны. Арест счетов привел к акции протестного голодания работников «5-го канала», которые считали судебное решение попыткой ликвидировать или заблокировать работу одного из немногих телеканалов, который позволял себе предоставлять обществу объективную информацию.

В заключительный период избирательной кампании масштаб давления на оппозиционные СМИ достиг своего пика. Практически к самому дню второго тура голосования власть широкомасштабно использовала разнообразные формы давления на масс-медиа. Сначала - для обеспечения беспрепятственного внедрения в массовое сознание манипулятивных заготовок своих политтехнологов и, соответственно, информационной блокировки оппозиционных политиков.

Непосредственно перед выборами - особенно их вторым туром - власть несколько изменила приоритеты и сделала главную ставку не столько на тотальную пропаганду и использование манипулятивных информтехнологий, сколько на жесткое применение административных рычагов, которые должны были обеспечить фальсификацию в интересах провластного кандидата. Теперь давление на СМИ было нужно для того, чтобы предостеречь от публичного разглашения многочисленных фактов кричащих фальсификаций и попробовать обычным путем информационных спецопераций легитимизировать искаженный результат и кандидата, которого вывели вперед путем обмана.

Средства для достижения этих целей не особенно выбирались - в ход шли поджоги типографий, уничтожение тиражей оппозиционных изданий, отключения в регионах оппозиционных каналов (для чего даже принимались по существу противозаконные решения местных органов власти). Осуществлялось также беспрецедентное давление на представителей СМИ, как в ходе кампании, так и непосредственно во время процесса голосования и подсчета голосов. Системное использование технологий фальсификации результатов выборов предусматривало максимальную блокировку доступа на избирательные участки и к избирательным комиссиям не только наблюдателей или членов комиссий от оппозиционных кандидатов, но и журналистов. «Мукачевская» практика была перенесена на общенациональный уровень и приобрела еще более жесткий характер. Если раньше процесс фальсификаций происходил прежде всего на этапе подсчета голосов (как это было в том же Мукачеве), то на президентских выборах фальсификации осуществлялись еще и на протяжении дня голосования - речь идет о злоупотреблении с открепительными талонами, голосовании на дому и элементарном вбрасывании бюллетеней.

Понятно, что ради сокрытия этих злоупотреблений представителям прессы чинились всевозможные препятствия в доступе на избирательные участки. Отказ в доступе к информации - это нарушение стало «хитом» октября и ноября именно «благодаря» избирательным махинациям. За октябрь-ноябрь нами зафиксированы 64 таких случая (речь идет лишь о случаях, которые стали известными и были отображены в СМИ). Симптоматично, что большинство таких нарушений зафиксировано в тех регионах, где наблюдалось наибольшее количество нарушений и фальсификаций - в Харьковской, Сумской, Кировоградской, Донецкой и Луганской областях.

Должны также констатировать, что законодательная нерешенность вопроса о возможности контроля за избирательным процессом со стороны общественных организаций снова стимулировала использование их представителями журналистских удостоверений для доступа на участки. Поэтому немалая часть нарушений относительно отказа в доступе касалась именно их.

Обострение давления на медиа привело к усилению опора в журналистской среде. Этот процесс, в конце концов, привел к публичным заявлениям со стороны группы журналистов - ведущих телевизионных каналов - о несогласии в дальнейшем работать в условиях тотальной цензуры. Возможно, несколько запаздывающая принципиальность этой позиции все же заслуживает, на наш взгляд, значительно большего уважения, чем позиция тех топ-менеджеров, которые задекларировали свою преданность профессиональным стандартам лишь тогда, когда мощные акции народного протеста разрушили расчеты фальсификаторов. Эти заявления, к которым впоследствии присоединились несколько сотен работников других телевизионных каналов, имели значительный публичный резонанс и оказали определенное влияние, как на общественное мнение, так и на информационное наполнение телеканалов в канун первого тура выборов президента и в промежутке между первым и вторым турами.

Но позитивные изменения и некоторое продвижение к стандартам профессиональной журналистики, которое произошло накануне и в ходе обоих туров голосования, произошло далеко не только благодаря активности самих журналистов.

Основных сдвигов в информационной политике и изменений в позиции топ-менеджеров ведущих общенациональных каналов удалось добиться уже под воздействием массовых общественных протестов, которые стали реакцией на масштабные и системные фальсификации результатов выборов.

Именно народное сопротивление резко изменило ситуацию не только в стране, но и в медиа-среде, создав условия для реального внедрения в практику журналистской работы профессиональных стандартов беспристрастия и объективности.

Изменения, которые произошли в массовом сознании украинцев, ментальная стойкость, которую они проявили под длительными и систематическими манипулятивными влияниями, определяет оптимистические ожидания и относительно изменений в медиа-сфере. Сейчас, по крайней мере, сложно представить, что в ближайшее время может произойти «ренессанс» темникотворцов.

«Оранжевая революция» фактически разрушила специально созданную и планомерно функционирующую государственную машину контроля над масс-медиа. Следствием этого стало и определенное изменение характера конфликтов в информационной сфере, которую, может, еще трудно уловить. Действительно, если отбросить те конфликты, которые прямо или опосредствованно касались завершающего этапа избирательной кампании, то получим интересную картину. Количество и содержание остальных конфликтных ситуаций в целом можно считать достаточно адекватным для обычного функционирования прессы, которая, без сомнений, и в намного более демократических, чем украинское, обществах сталкивается с разнообразными рисками - по определению находясь на линии неминуемых противоречий: между народом и властью, между личностью и обществом, между отдельными личностями, между законом и справедливостью.

Очевидно, что изменение политической ситуации в стране, приход к власти недавней оппозиции, одним из главных лозунгов которой было обеспечение свободы слова, создает предпосылки для радикального реформирования медиа-сферы.

Результаты нашего мониторинга позволяют определить несколько проблем, решение которых позволит улучшить ситуацию с обеспечением прав и безопасности украинских журналистов. Мы не будем останавливаться на наиболее общих направлениях реформ - таких, скажем, как окончательное разгосударствление СМИ и создание общественного вещания. Хотя ясно, что, например, появление в национальном эфире эффективно работающего в соответствии с профессиональными стандартами общественного ТВ имело бы незаурядное влияние на принципы работы коммерческих телеканалов.

Мы же коротко остановимся на тех проблемах, которые непосредственно влияют на условия работы каждого журналиста.

Очевидно, что главным заданием журналистской среды будет последующее развитие корпоративной самоорганизации. Создание новых и развитие существующих профсоюзных объединений, налаживание их эффективной работы по защите прав своих членов - задача №1 на ближайшее время.

Вторая проблема - законодательное внедрение европейского опыта по определению статуса профессионального журналиста - с соответствующими гарантиями, правами и обязанностями. Кстати, у Независимого медиа-профсоюза Украины есть свои предложения относительно защиты профессионального статуса журналистов. Для этого нужно объединить усилия вместе с Национальным союзом журналистов Украины и ввести единый стандарт профессиональных журналистских удостоверений – «пресс-карту». Вместе с представителями других больших объединений в отрасли СМИ - особенно теми, которые представляют владельцев или менеджеров телевидения, радио и прессы, - нужно создать Квалификационную комиссию, которая будет заниматься выдачей и обращением профессиональных пресс-карт. Таким образом, журналисты смогут самостоятельно защищать свои права, взяв на себя определенные обязательства относительно контроля за предоставлением пресс-карт. Механизм функционирования пресс-карт практически исключает возможность получить пресс-карту «по знакомству» или посредством взятки, потому что контролироваться этот механизм будет коллективным органом. Предусмотрена и возможность изъятия пресс-карты у журналиста в случае систематического нарушения норм профессиональной этики. Такое решение может быть принято только после рассмотрения дела Комиссией по журналистской этике, которая также является институцией самоорганизации журналистов.

Предложенный механизм позволит усилить значение этических стандартов для журналистов, принятых во всем мире, сделает более весомой и роль Комиссии по журналистской этике. А главное, лишит политиков права вмешиваться в деятельность журналистов через рычаги морального давления.

Третья проблема, которую необходимо решить, - законодательное оформление требований к владельцам СМИ публичного декларирования редакционной политики издания, телеканала или радиостанции с установлением конкретной ответственности основателей и владельцев за их несоблюдение - вплоть до лишения лицензий и закрытия.

Четвертая важная проблема - установление конкретной и неотвратимой юридической ответственности чиновников всех уровней за препятствование журналистам в доступе к информации. Невзирая на массу публичных деклараций и достаточно значительное количество нормативно-правовых актов, которые вроде бы должны были бы обеспечивать открытость власти, практика их применения пока еще не стимулирует бюрократическую систему к сотрудничеству с прессой. Очевидно эта проблема, как и много других проблем медиа-сферы, нуждается в политической воле руководства государства и позитивных примеров со стороны наивысших должностных лиц - по крайней мере, для учреждения постоянных демократических традиций. Среди производных от этой проблемы - необходимость внесения изменений в избирательное законодательство, которое давало бы возможность представителям общественных организаций контролировать избирательный процесс и лишило бы их необходимости прикрываться для этого журналистскими удостоверениями.

Наконец, еще одна проблема - журналистское образование. Уровень подготовки большинства молодых и не очень журналистов свидетельствует, что многие из них просто не готовы работать в соответствии с профессиональными стандартами - как с точки зрения профессиональных навыков, так и моральной убежденности. Необходимо создание целостной системы подготовки и переквалификации журналистских кадров, ориентированной именно на установившиеся в цивилизованном мире стандарты профессии.

Весь комплекс этих непростых для решения вопросов - это та цена, которую украинская журналистика вынуждена платить сегодня за годы тотального контроля и цензуры, когда и масс-медиа, и журналисты рассматривались как безмолвные исполнители манипулятивных схем и «водопроводчики» компроматных сливов.

Сегодня журналистское сообщество Украины получило, наконец, шанс приступить к их решению. Шанс, который нельзя потерять.