Моя 12-дневная стажировка в Англию была для меня «счастливым билетом». Ибо в стране моей арт-критиков, по большому счету, не имеется, что сие такое, куда меня отнести да причислить, — понимают плохо, чем я занимаюсь, что взращиваю на отеческой ниве — не просматриваемо. Хотя, скрывать не стану, уважение со стороны коллег ощущаю очевидное. Так вот, мой совершенно независимый журнализм (да!) вкупе со знанием английского и стал пропуском в Лондон и Манчестер.

Полезным было всё! Видите ли, это как погрузиться в суп, стать содержимым, побыть в их шкуре. Хотя самое яркое впечатление у меня осталось от прогулок по траве босиком, от лежания на траве чуть ли в двух-трех метрах от Букингемского дворца или Вестминстерского аббатства, где расположен Парламент. По траве ходить — забытое удовольствие детства… а у них она, согласно анекдоту, еженедельно постригаема в течение трехсот лет — плотная, но мягкая. Или мягкая, оттого что плотно растущая.

   

Национальная технология «пострижения» была продемонстрирована нам уже на следующий день по приезде. Именно таким был стиль и манера ведения переговоров между собственниками и журналистами Би-Би-Си. Если б загодя не было известно, что проводится встреча для разрешения конфликта, можно было бы подумать, что это светский раут, происходящий по писанному этикету. Посыл, нежное отклонение с одновременным выдвижением предложения уступательно-согласительного свойства. Затем то же самое с другой стороны. И вновь, и т.д. и т.п. Предварительное соглашение было достигнуто, следующая встреча должна уже перейти на другой уровень решения проблемы.

Уф! Я тоже так хочу. А ведь это просто хорошие манеры и «всего-навсего» желание достичь положительного результата — не обострить конфликт, а найти выход из него. Чтобы двигаться дальше, развиваться (и демократизироваться ещё больше?).

Однако ещё более впечатлила меня рабочая встреча представителя НСЖ (Национального союза журналистов Великобритании) с журналисткой в Манчестере. Пожилая афроангличанка, выражая обиду на своего редактора за грубое обращение и недостаточную оплату её труда, одновременно жаловалась на притеснения зятя (!!!). Так вот. Раскладывая все это по полочкам, выступая одновременно в нескольких ролях — психоаналитика, социального работника, юриста, — сотрудник НСЖ терпеливо пытался развязать этот гордиев узел. Тут же звоня всем сторонам, выясняя их позицию, добирая недостающие документы, едва не оглаживая, утешая и решая сразу на всех уровнях задачу. Что особенно поразило — уровень юридической квалифицированности вкупе с психотерапевтическим подходом. Это было как в анекдотах про наш советский профсоюз, куда на мужа-пьяницу шли жаловаться, чтоб найти на него управу. А в Манчестере её находили!

В то, что Запад нам поможет, лично я не верю. Не верю, что он способен нам помочь. Впервые таковое мнение у меня появилось в Вене, во время учёбы в Institut fur Kulturwissentschaft, а озвучено оно было моим македонским коллегой. Он сравнивал тогда полезность распространяемых среди восточноевропейцев знаний с эдакими космическо-планетарными ноосферными явлениями — знаешь, что оно (знание) работает, но как применить его на деле, в конкретной стране, в конкретных обстоятельствах — непонятно. И не получается.

Я совершенно абсолютно, безоговорочно соглашаюсь с мнением Леонида Штекеля, высказанным в статье «Тренинг абсурда» относительно эффективности штудий западных специалистов. Но, абсолютно и всецело соглашаясь с этой позицией, хочу и возразить — знания нужны всегда, даже по высшей математике и ракетостроению (компьютерному программированию, имиджмейкерству, равно как и социальной философии). Потому как знания - они и в Африке знания. Если ведомы генеральные принципы, есть, по крайней мере, с чем соотносить эту нашу реальность — с реальной реальностью других стран, то ли цивилизованных демократических (читай — Европы и Северной Америки), то ли теократических, а то и вовсе как мы, во всецелом хаосе пребывающих. То бишь, мы — не исключение, нас таких — большинство. И как ориентир, как основа для сравнения нужны, нужны, да, нужны все эти тренинги да стажировки. Чтобы не наслаждаться лишь узкопрофессиональным погружением, закапыванием в бытовуху, перемежающуюся с морализаторством да «усовещением власть предержащих», а знать, по крайней мере, куда же идти и куда же мы идём…

И это — наше личное дело. Нам, как личностям, с этим приходится иметь дело. Но человеку, принимающему дефиницию журнализма, как сторожевой собаки общества, должно быть известно, что быть в стае лучше, что отвергать профессиональную солидарность журналистов всего мира — совсем неумно.

От редакции: В связи с поднятой темой нам вспомнилась теория "морфологического резонанса" английского биолога Руперта Шелдрейка, о которой пишет Александр Генис в своей книге "Культурология - раз!" (М., ЭКСМО, 2002, с.181), размышляя о смене реальностей. По Шелдрейку, цельным мир делает еще не обнаруженное наукой поле, объединяющее вселенную в единое информационное пространство. В этом поле все сущее помогает друг другу учиться эволюционировать. Отсюда, как считает А. Генис, "делается простой и даже весьма практичный вывод: чем больше в мире знаний, тем легче они усваиваются людьми. Наш мозг воспринимает излучение единого информационного поля и вступает с ним в контакт, который Шелдрейк называет "морфологическим резонансом". Исключительно полезное следствие такого резонанса: СТОИТ ОДНОМУ ДОБИТЬСЯ УСПЕХА, КАК ДРУГИМ ОН ДАЕТСЯ ЛЕГЧЕ".




>> Повернутися до матеріалів розділу <<